Все, что я знаю...
Я знаю, потому что я люблю.
Лев Толстой - Война и мир
Ясная Поляна. Резиденция Толстого, 1910
Лев Толстой, автор "Войны и мира" и "Анны Карениной" - один из самых великих писателей мира.
Дорогой?
Он отрицает частную собственность и является приверженцем ненасильственного сопротивления. Некоторые даже почитают его за здравствующего святого.
Ох, дорогой.
Он сосредотачивает свое внимание на распространении своей новой доктрины и, вместе со своим другом Владимиром Чертковым, основывает всемирное общество толстовцев.
Москва. Штаб квартира толстовцев.
Но секс.
Вам же 23.
Это не самый легкий возраст для воздержания.
Толстой не одобряет отношения между полами, я знаю.
Я бы сказал больше - он их презирает.
Ну что ж, я не собираюсь развенчивать это положение,
но вот что, прошлым летом я нанял слугу,
который опорочил двух горничных примерно вот так.
Вот уж он расстроился.
Со мной такого не произойдет. Я вегетарианец.
Эээ, я дал обет безбрачия.
Но также и вегетарианец.
Мой дорогой, если вы станете личным секретарем Толстого,
вам несказанно повезет.
Владимир Григорьевич, пожалуйста, знайте,
что я осознаю все привилегии данного места.
Понимаете, с тех пор как я стал толстовцем, я стал желать познания,
обсуждения мыслей, самосовершенствования.
Так, ну что ж...
Нам предстоит еще многое сделать, если мы хотим донести нашу идею людям.
- Нам? - Именно, нам.
Если мы сможем донести идею ненасильственного сопротивления,
просто представьте, Валентин.
Тысячи простых русских людей
освободятся из-под векового политического и духовного гнета.
- Во имя истины и свободы. - Истины и свободы, да.
Но все же, у нас много-много противников.
- Противников? - Подойди.
Царская полиция.
За тобой будут следить, как ты покинешь это здание,
а церковь ни перед чем не остановится, чтобы вернуть его под свое крыло.
И конечно же, есть еще графиня.
С ее ярым неприятием отказа от частной собственности,
и публичным осуждением нашего движения.
Но дело в том,
что ему необходим такой одаренный человек, как вы, в его окружении.
Кто-то, кто осознает его великие достижения.
Мне же не позволят его видеть.
Ведь меня содержат под домашним арестом.
У меня будет еще одна просьба, мой дорогой.
Я хочу, чтобы вы вели дневник.
Мне необходимо знать все, что происходит в Ясной Поляне.
Записывайте всех посетителей,
все заметки об авторстве, все контакты с церковью,
все, что говорит графиня.
- Все? - Она очень-очень опасна.
Извозчик!
Удачной поездки, мой дорогой.
И помни, что я тебе сказал.
Все записывай.
Извозчик!
Доброе утро, графиня.
Графиня? Графиня?
Это не важно.
Даже если мое сердце остановится, я все равно поеду верхом сегодня.
Ваш пульс - это моя забота.
- Нет, моя. - Хорошо.
Если вам необходимо ехать, я настаиваю, чтобы вы одели пальто.
- Хоть бы и солнце сегодня пригревало. - Ну, вот!
Это невероятно! Эти люди - паразиты!
"Графиня Толстая отдалилась от ее мужа.
Они едва ли разговаривают."
А вот, что они судачат о нас в Париже.
"Они не разделяют взгляды ни на политику, ни на религию."
Ты думаешь, они неточны?
Я думаю, что это не их чертово дело.
Что вы делаете? Вы опять записываете все, что мы говорим?
Прекратите немедленно.
Душан Петрович опять марает бумагу.
Ох, Левочка, почему ты так одеваешься?
- Что ты имеешь в виду, как так? - Как пастух.
Это не должно было тебя обижать.
Господь с тобой, ты неисправим.
Дорогой, ты куда направился?
Кататься с Сашей, не жди нас к обеду.
Лев Николаевич, вы забыли ваше пальто.
Душан, ты что за меня волнуешься?
Да, потому что вы не волнуетесь о себе сами.
Телятники. Коммуна толстовцев.
Телятники были созданы Владимиром Григорьевичем,
как центр движения.
Мы все тут братья, как и учит нас Толстой.
Это место свободы.
Какой прекрасный день.
Да, но нам еще воздастся за него.
Сарай с инструментами там.
Там комната для встреч, а здесь наше общежитие.
- День добрый. - Здравствуйте.
Вас ожидают в Ясной Поляне к утру,
- чтобы как штык. - Как штык?
Вам придется выехать рано. Дорога занимает более двух часов.
- Хорошо, я весь в нетерпении. - Да, счастливчик.
Мы все завидуем вам.
Увидимся утром.
Если случится.
Есть!
И выдох.
Вдох.
Войдите.
- Принесла вам чашечку чая. - Премного благодарен.
Это ваш первый день.
Наслаждайтесь.
Вы видели Сергиенко?
Вчера вечером, да.
Ну и что скажете?
Мне он показался достойным.
Спасибо.
Что?
- Это то, что вы думаете? - Я думаю, что...
Я думаю, что я только приехал. Как вас зовут?
Маша. Но вы все равно должны сказать, что вы думаете.
И не только на его счет.
Как и все мы.
Да.
Простите.
Спасибо за чай.
Он жалкий, старый, тощезадый говнюк,
но, да, он достоен.
Есть кто дома?
Эй?
Ой, извините.
Вы.
- Вы новый секретарь? - Да.
Валентин Федорович Булгаков.
Папа на прогулке. Вы можете подождать его наверху в библиотеке.
Я так рад, что вы приехали.
Я так рад.
- Господь сохрани тебя. - Прошу прощения. Я борюсь.
Я иногда чихаю, когда нервничаю.
Так.
Что ж, Владимир Григорьевич уже достаточно написал мне про вас.
Это мне не нужно. Все, что мне нужно - это ваша помощь.
Мой манифест против правительства - очень сложная задача.
Они успевают выпускать свои идиотские законы быстрее, чем я могу их систематизировать.
Да.
А еще новая книга, собрание сочинений.
Владимир Григорьевич мне все уже рассказал.
Он сказал, что вы сказали, что все мировые религии разделяют общие истины.
- Это потрясающе. - Нет, одну истину.
Одну объединяющую все истину. И знаете какую?
- Эм... - Ну?
Любовь. Любовь. Все просто.
Да, но я хочу поговорить о вас.
Как поживаете? Как поездка?
Давайте, садитесь.
Я вышел на свет на этом диване. Нет, Нет. Сидите-сидите.
Я сам, мой брат, мои дети,
пятеро или шестеро, вроде. Прямо на нем.
Замечательно.
Что ж, я почитал ваши статьи.
Как продвигаются дела?
Дорогой мой, в чем дело?
- Ох, я расстроил вас, наверно. - Нет.
Это что, из-за дивана? Да ладно, это же просто диван.
Диван прекрасен.
Я...
Я просто счастлив.
Вы очень добры ко мне.
Ведь я просто никто,
а вы - Лев Толстой.
И вы спрашиваете меня про мою работу.
Я принесу тебе чашечку чая.
- Хорошо. - Отдохни пока.
Потому что нам еще предстоит поработать, нам обоим.
Да.
Да
Господи.
Это просто потрясающее изобретение.
Мама, у этих людей ничего нет.
Мужики живут бедно не потому, что у них нет земли.
А потому, что у них нет силы воли и потому, что они слишком много пьют.
Я не думаю, что им нужна земля.
Частная собственность - это корень проблемы.
- Нам бы и свои не мешало отдать. - Господи. Отдать кому?
Действительно. Я думаю, что это просто смешно.
Ты думаешь, раз у крестьян ничего нет, то они выше духовно.
Я верю, что благодать покрывает нас всех.
Да, я так думаю.
Мм. Это ключевой момент движения.
Господи. Я знаю все о движении.
Если бы у крестьян были деньги,
они бы не тратили их, как мы,
на прислугу за 10 рублей в месяц.
Еще бы, они бы все тратили на выпивку и шлюх.
- Валентин Федорович. - Мм.
- Что скажете? - Чай.
Как думаете, через 50 лет люди смогут пообедать, пока новые люди
будут ждать руки помощи?
Я д-- Я думаю-- Это хорошо.
- Будь здоров. - Хватит писать.
Вы что же, все думаете, что он - Христос?
- Он сам думает, что он Христос. - Нет, я нет...
Я не верю, что Лев Николаевич Христос.
Христос - это Христос, но уф...
Но что?
Я верю, что он один из пророков.
Господь говорит его устами.
Я чувствую особый ритм в его голосе.
Господи, это невыносимо.
Не удивительно, что мне одиноко. Меня окружают одни идиоты.
Ма, это же просто смешно. Да, неужели?
Мне приходится сидеть здесь и слушать эту болтовню и про любовь, и про Бога, и про равенство,
прекрасно понимая,
что Верховный Суд сейчас собирается отнять у нас все, что мы имеем.
Зачем ты постоянно об этом говоришь?
С чего ты взяла, что мы должны что-то получать с того, чем я занимаюсь.
Я делаю это ради всего человечества.
Прекрати писать!
Прекрати писать сейчас же!
В защиту своего подарка, позвольте мне его продемонстрировать.
Это действительно поразительная вещь.
Таким образом, общество голодных,
лишенных...
я понимаю,
не только своим умом или сердцем, - Это ваш голос.
но своей душой, что существование
тысяч людей... - Это ваш голос.
Это поразительно. Это поразительно!
Это утомительно.
Другое поразительное изобретение вытеснит его.
Прошу меня извинить.
Не важно, что все ученые умы планеты говорят...
Боюсь, что Лев Николаевич - луддит.
Это преступление.
И каждый его совершает не единожды, но постоянно.
Я знал, что я, с моей обеспеченностью--
MOZART'S ''GENTE, GENTE, ALL'ARMl, ALL'ARMl''
Это получше.
Это хорошо.
Это действительно очень хорошо.
Ваши родители всегда так прямолинейны в высказываниях?
Мама не понимает достижений отца,
даже не с тех пор, как он отодвинул на второй план свои романы.
Его приверженность духовности обижает ее.
Они так уже почти 5 лет.
Ну, я думаю, она желает ему только добра.
Я вижу в вас приятного молодого человека. Ясный взгляд, прекрасные манеры,
даже в каком-то смысле привлекательного.
Сп-- Спасибо, графиня.
Прошу вас, называйте меня Софья Андреевна.
Мы не очень-то тут официальны, как вы могли заметить.
Нет. В наши дни так много молодых людей,
которые только и делают, что прожигают собственную жизнь, но вы...
О да, вы настоящий толстовец, это я вам говорю.
Спасибо. Вы же знаете, что я преклоняюсь перед нашим мужем.
Ну что ж, это очень хорошо.
Просто замечательно. Он любит это.
Его идеи прекрасны. Социальная справедливость, сама концепц--
Да, да. Он очень благодарен вам за оказанную ему помощь.
Он сам мне сказал. Похоже, что он очень удивлен,
что молодой человек вроде вас может быть столь обязательным.
Вы же знаете, когда он был в вашем возрасте, он шатался по шлюхам на Кавказе.
И не мог насытится.
Да, он все записал.
Он даже дал мне копию, так что я могу это прочесть во всех подробностях.
- Еще вареньица? - Да, пожалуйста.
- Вы читали "Войну и мир"? - Да, много раз.
Хм.
Дважды.
Знаете, когда Левочка писал ее-- ох, много-много лет назад,
еще до того, как Чертков создал этот лепрозорий в Телятниках,
с его лживой религией и революционным бредом.
Что вы думаете о Черткове, кстати говоря?
Ну, я думаю, что он...
Я думаю, что он предоставил мне замечательную возможность.
Конечно, но вы же видите, какой он претенциозный болван,
какой он корыстный, пуританский идиот.
Должна заметить, что очень рада, что его заперли в его доме.
Точно.
В общем, когда он писал ее в середине 60ых,
он приносил мне каждый день страницы, чтобы я их переписывала,
потому что я была единственная, кто мог разобрать его каракули.
Вы знали, что я переписала "Войну и мир" шесть раз?
Шесть раз?
Я понимала все, о чем он пишет.
Мы собирались каждый полдень за чаем и обсуждали возможные изменения.
И я говорю ему,
"Ты знаешь, Наташа не станет так разговаривать с князем Андреем. Ни одна женщина так не станет."
Или, "Пьер здесь слишком прост. А ведь он не идиот."
Знаете, все в таком духе.
Но сейчас я не у дел.
Вы должны мне помочь, Владимир Федорович.
Ой, Валентин Федорович.
Я желаю только добра моему мужу и всей семье.
Если бы дело касалось только меня одной, я бы стерпела,
но я не могу сидеть, сложа руки, глядя как разворовывают наследство моих детей.
Ну, я отказываюсь верить, что кто-то на такое способен.
Не думаю. Я...
Воровство идет наперекор идеи толстовства.
У меня есть вам подарок.
Это дневник.
У каждого ведь должен быть дневник.
Да, так многие в этих краях думают.
Вы нам льстите.
Я надеюсь, вы напишите всю правду.
Боюсь, что это будет не так уж просто.
Чепуха. Просто прекратите слушать болтовню ваших друзей в Телятниках.
Нет. Нет, просто напишите все как есть.
Все как есть.
Ну что, ты уже закончил?
Да, сегодня я больше ему не нужен.
Вот, решил вернуться
и помочь немного.
Знаешь, Лев Николаевич - либерал,
но он не одобряет физический труд женщин.
- Думаешь это старомодно? - Нет.
Я думаю, это мило.
Я думаю, это ты старомоден.
О чем вы разговариваете, когда остаетесь наедине?
Ну, это...
- Ты чего покраснел? - Я? Нет.
Мы разговариваем обо мне.
- Правда? - Да.
Он хочет знать о моей семье, о моем воспитании.
О моих отношениях с Богом и связях с женщинами.
Ну и что это за связи?
Порядок. Все нормально.
Отлично сработано.
У меня был любовник до того, как я сюда приехала.
Он был директором школы, в которой я училась.
Он был в браке.
Он был счастлив в браке. Это было невыносимо.
Мы могли заниматься любовью только в школе.
В школе?
В спортивном зале, после занятий.
Понятно. Понятно.
- О, так-то лучше. - Я что расстроила тебя?
Нет.
Нет, ну что ты... Я-- Я благодарен за твою откровенность.
- Но ты во мне разочаровался? - Нет!
- Я вижу по твоим глазам. - Да, ну. Нет.
Нет. Пфф. Я думаю половые сношения
и связи,
двух мужчин, или двух женщин,
или мужчин и женщин,
животных, есть совмещение их частей тела,
я к этому абсолютно равнодушен.
Послушай себя.
Ты же озабочен.
Ты такой же, как Сергиенко. Еще бы, как бы тогда тебя сюда наняли?
Это не справедливо.
Плевала я на справедливость. Это правда.
Ну все, хватит.
- Я ухожу. - Как хочешь.
Валентин Федорович?
Да?
Вы забыли свою лошадь.
Точно.
Где папа?
Мне был сон прошлой ночью о татарской девушке, которую я знал во время войны.
О девушке, которая умерла?
Нет. Нет. Просто о девушке, с которой я спал.
Иногда мы делали это дважды в день.
Сохрани тебя господь.
Я никогда не забывал этих отношений.
Расположение наших тел, ее вкус.
Это ведь было давно. Вы не должны себя казнить.
Казнить? Ты что же, девственник?
Ну, я пытаюсь. В смысле, я пытаюсь--
Пытаешься быть хорошим толстовцем?
Позволь сказать, что сам я не такой хороший толстовец.
Так что дважды подумай, прежде чем обращаться ко мне за советом.
"Казнить."
Ее звали Калья.
Сейчас она уже старуха.
Седая голова, дряхлое тело, впрочем, как и я сам.
Она вряд ли даже вспомнит мое имя.
Может, она уже и мертва.
Ты думаешь, я намекал на что-то?
В каком смысле?
Ну, на счет этих отношений.
Был ли в этом какой-то смысл?
Я думаю, вы хотели сказать--
Ну, я помню как читал у вас, что физическое тело не существует.
Что это всего лишь иллюзия.
Я сказал много вещей. Но что ты скажешь?
Что ты думаешь?
Я не знаю.
Ну что ж, и я не знаю.
Чувствуешь?
- Сирень. - Определенно сирень.
Обоняние обостряется, когда заходит солнце.
Правда?
Папа!
Он свободен!
Он возвращается!
Друг мой.
Он приехал, чтобы убедить вашего отца изменить завещание.
Подарить авторские права человечеству.
- Змеюка. - Папа сейчас не в лучшей форме.
Он не может себя защитить от этих воришек.
Мой дорогой, ты хороший сын.
Без этой целомудренности или лживой религии.
Хотела бы я, чтобы все мои дети были как ты.
Владимир Григорьевич, какой сюрприз.
Софья Андреевна.
- Я рад вас видеть. - А я рада, что вам радостно.
Поди, поди, мой друг.
Нам еще о стольком надо поговорить.
Я рад побыть с вами наедине, Валентин.
- Произошло небольшое недоразумение. - Что вы имеете ввиду?
Вы отправили мне много слов о том, что Толстой сейчас пишет,
это, конечно, очень интересно, но не совсем полезно.
Понимаете, мне необходимо знать все о Софье Андреевне.
Вы уже, наверно, заметили, что она
не принимает лучших побуждений мужа.
Для меня это не так очевидно.
Эта женщина нечего не понимает в нашем деле.
Мы просто хотим распространить работы Толстого
среди как можно более широкой аудитории.
Я не смогу быть полезен гению
до тех пор, пока не буду знать все, что с ним происходит.
Процветание нашего движения целиком зависит от этого.
- Ты ценишь нашу работу? - Конечно.
- Разделяешь наши идеалы? - Почему я и здесь.
Очень хорошо.
- Доброе утро, дорогой. - Доброе утро.
- Не возражаешь, если я посижу с тобой? - Нет, нет, конечно, дорогая.
Знаешь,
дорогой, это просто безумие, ведь эти люди глумятся над тобой.
- Хм. О чем ты говоришь? - Даже мужики.
Я слышала, как они смеются над тобой в конюшне.
Хм? Над чем?
Смеялись над чем?
Над тем, что у тебя на старости лет
завелась интрижка с этим толстым льстецом и подхалимом.
Твой интерес к нему стал уже обычной шуткой.
Да, я уважаю Владимира Григорьевича.
Так что пусть смеются, если им хочется.
Но это ненормально, дорогой. Крайне ненормально.
Ты ловишь каждое его слово.
Все же, у нас много общего.
Нет ничего у вас общего.
Ты - гений, а он - лизоблюд и извращенец.
Только потому, что он понимает, что я пытаюсь сделать?
Только потому, что помогает мне достичь этого?
Он просто тебя использует. Как ты не видишь?
Ох, это полнейшая чепуха.
- Этот лысый, жирный, идиот-- - Это невыносимо,
что ты меня отвлекаешь!
Оставь меня в покое, ради Христа. Ты как избалованное дитя.
- Ты любишь меня, Левушка? - Конечно.
Тогда почему ты решил предать меня?
Почему ты так говоришь?
Из-за завещания.
Нового завещания.
Нет никакого нового завещания.
- Оно уже у Черткова? - Нет никакого нового завещания.
Конечно, это ведь поэтому он приехал?
Вы обсуждаете его, ты и твой дружок. Вы его планируете.
Ты не любишь людей, которые по-настоящему любят тебя.
Ты лучше поддашься уговорам шарлатанов и лизоблюдов,
прикрывающихся любовью. А ведь ты не любишь даже своих собственных детей.
Ты даже не любишь меня. Куда все делось?
Нет никакого нового завещания!
Тогда обещай мне, что его никогда и не будет.
Я сказал тебе правду.
А теперь позволь мне поработать.
Позволишь?
Отлично, я пойду на станцию и брошусь под поезд.
Графиня Толстая стала Анной Карениной.
Посмотрим, что ты скажешь на это.
Это невыносимо. Тебе нужен не муж, а греческий театр!
- Маша--? - Тш.
- Маша-- - Тш.
Убери свои книгу.
- Что? - Твою книгу.
Сейчас. Сейчас.
Все в порядке?
Что? В чем дело?
- В чем дело? - Ты действительно девственник?
О, нет. Я же просто дразню.
- Это было прекрасно. - Я бы еще разок это сделал.
- Давай еще разок. - Это прекрасно.
- Серьезно? - Да.
Обними меня.
Поднимайте.
Так хорошо. Подтяни со своей стороны.
Держи так.
Растяни так, чтобы все смогли прочитать.
Отлично. Закрепляй.
Отлично.
Прости.
Доброе утро.
Ох...
Почему ты пришла, Маша?
Что ты имеешь ввиду?
Ты не придерживаешься ни одного здешнего правила.
Потому что дело не в правилах.
И даже не в Толстом.
Валентин Федорович.
- В чем дело? - Откройте дверь.
Мне немного не здоровится.
Да, но Лев Николаевич внизу.
Он хочет вас видеть.
Скажите Льву Николаевичу, что я сейчас спущусь.
Хорошо. И скажите Марии Филипповне, что нам нужна помощь на кухне.
- Если увижу - скажу. - Да, если увидите.
Если же жить как кролики вас устраивает больше, вам лучше перебраться в лес.
Я пойду первый, через пять минут, выходи ты.
Подойди. Мальчуган.
Хороший мальчик.
Ты тоже, давай, подходи.
Ах ты сорванец, сорванец.
И ты, сынок, ты тоже.
Посмотрите сколько в нем любви, как...
В Иисусе, принимающем детей.
- Да, именно. - Я знаю, старик -
довольно неприятное создание. Да.
Эй. парень! Эй!
Подойди и поцелуй меня.
А кто у нас здесь? Мария Филипповна.
Вы оба отлично выглядите.
Жизнь вам здесь, определенно, по нутру.
Господь сохрани тебя. А сейчас из-за чего ты нервничаешь?
Присаживайся. Присаживайся.
Ох, Маша, моя дорогая.
Валентин говорил мне, что вы сокровище Телятников.
Он думает, что вы прекрасный учитель.
Мы рады, что вы приехали.
Что вы делаете?
- В каком смысле? - Вы только что убили тварь Божью.
Вам есть что сказать?
- Ерунда это, все это. - Что вы говорите такое?
- Прошу прощения, но это же комар. - Простите его. Ему не помочь.
Он намного лучший толстовец, чем я.
Но это не то, что мы хотели сказать.
Пожалуйста, садитесь.
Отлично.
Папа, это от мамы:
"Нервы плохи ТЧК бессонница ТЧК
пульс 100 ТЧК
Пожалуйста вернись домой."
Итак...
Ты больна? Или что это все?
Теперь мне намного лучше, как ты приехал.
Это все нехорошо, все это. Ты напугала всех до смерти.
Правда? Нет, я не верю. Тебя не напугала.
- Я твоя маленькая птичка. Ты знаешь, какие звуки я произвожу.
Полагаю, это было что-то вроде любовного клича.
Который вернул тебя ко мне.
Зачем? Зачем? Зачем ты это делаешь?
Мы живем в деревне, а ты хочешь превратить ее в оперный зал!
А как же на счет чуточки покоя?
Посмотри на меня!
Да я такая. На такой ты женился.
Мы стали старше, может, мы уже стары,
но я все еще твоя цыпочка.
- А ты мой большой петушок. - Чтоб тебя.
Давай немного покудахтаем, м?
Ку-ка-ре-ку.
Ну давай, давай споем.
- Ку-ка-ре-ку. - Нет. Нет.
Нет. Нет. Нет.
Ку-ка-ре-ку.
Я заставлю тебя спеть.
- Ты любишь меня? - Люблю.
Я хочу, чтобы ты меня любил.
Я люблю.
Маша.
Ты даже на меня не посмотрел.
Хех, я...
Было неудобно перед остальными...
Это не было неудобно в постели,
когда были только ты и я перед лицом Господа.
Не уверен, что я Его заметил.
- Так что ж, ты забыл Его из-за меня? - Нет. Никогда.
Да. Да. Только на секундочку.
Ты забыл свои правила и вспомнил про любовь.
- Ты все упрощаешь. - Да, это просто.
Что мы сделали - это то, что мужчины и женщины делают.
Делали и будут делать.
Мы прикасались друг к другу.
И когда мы лежали обнявшись, с нами что-то произошло.
Что-то настоящее.
И если это предательство, то чего?
Ничего.
Но ты испугался.
Всё твои идеи.
Она хочет спросить вас о новом завещании.
Но откуда она узнала, что оно вообще существует?
Лев Николаевич дал ей посмотреть черновой вариант.
Что ж, очевидно, что он не в своем уме.
И теперь нам придется противостоять ее мелочным придиркам.
Мне не кажется это мелочным.
Прошу прощения?
Она его всё. Его работа, ум, это все их общее.
И вы ее защищаете?
Вы попали под ее влияние.
Я опасался этого.
Я просто говорю о том, что есть.
- И ничего-- Ничего более. - Нам необходимо с ней повидаться.
Не показывайте виду, что, что-то произошло.
Ничего и не произошло.
Софья Андреевна. Ну наконец-то вы пришли к нам с визитом.
Ну, мне было любопытно, как тут продвигаются дела, в Телятниках.
Что ж...
В чем дело?
Ой, ваши усы...
Нет, просто плохо побрился.
Владимир Григорьевич, позвольте я перейду к делу.
Я не хочу быть вашим врагом.
Напротив, я счастлива, что мой муж нашел человека,
который понимает и разделяет его идеалы.
Я просто хочу, и это оправданно,
иметь возможность повлиять на завещание.
И если вы согласны, мы станем хорошими друзьями.
Вы очень добры, Софья Андреевна, но я не могу ничего поделать.
Без особого разрешения вашего мужа.
Так он же согласен. Не так ли, Валентин?
Ни один ваш свидетель меня не переубедит.
Но я, конечно же,
поговорю с Львом Николаевичем при первой возможности.
Прекрасно.
Я тоже хочу быть вашим другом, Софья.
Лев Николаевич - это самое дорогое, что есть в мире для нас обоих.
Мы должны постараться наладить наши отношения.
Дайте ему спокойствия. Дайте ему работать.
Конечно же.
Валентин Федорович, вы не составите мне компанию до дома?
Я...
Я провожу графиню до дома
и буду назад к ужину.
Маша будет вне себя от радости.
Валентин Федорович, вы что-то не договариваете.
Разве?
Вы можете мне все рассказать, Валентин.
В душе - я романтик.
Это-- Да нет. Ничего. Абсолютно ничего.
Молодая женщина в вашей жизни - это ничто?
Маша просто друг.
- Любовница? - Очень-- Очень хороший друг.
Видите ли, вы забыли, что я прекрасный чтец,
я вижу каждую буковку на вашем лице.
И все предельно ясно.
Правда?
Вы любите ее?
- Мне кажется, что да. - Да.
Это не то, что эти люди смогут понять,
эти, так называемые, поборники моего мужа.
Они никогда не понимали даже слова из всего им написанного.
Что они могут знать о любви?
Прости меня. Прости.
Тысяча извинений.
- Я напугал тебя? Все в порядке? - В полном.
Извини.
Я вернулся так быстро, насколько смог.
Сегодня странный день. Лев Николаевич...
Я люблю слушать, когда он говорит, но сегодня я едва ли мог сконцентрироваться.
Все...
Все, о чем я мог думать - была ты.
- Кажется, я тебя запутала. - Нет.
- Кажется я запутала нас обоих. - Нет.
Я... Я был глуп.
Я боялся, но теперь я ничего не боюсь.
Что ты...?
Маша.
Я люблю тебя, Маша.
Вот так.
Маша.
Маша! Я...
В моей голове,
я совершал акт коитуса множество раз!
Знай же, что это не было и близко к тому, что было у нас.
Ну что ж, я стою и жду тебя.
Правда?
Дай-ка сюда.
Что? Над чем ты смеешься?
"Нет, просто плохо побрился."
Кажется, раньше я выглядел как и он.
Ты счастливчик.
Конечно, да.
Любить и быть любимым, вот две стоящие вещи на земле.
Это он сказал?
Да, Толстой говорил это, но теперь это говорю я.
Я говорю это, потому, Маша, что ты помогла мне это понять.
Я смотрю в твои глаза и вижу будущее.
Я думаю, что ты самый храбрый человек на свете.
Ты меня поражаешь.
Ты веришь сильнее, чем я вообще могу себе представить.
Я люблю тебя.
Ты чист, Валя.
Ты то, зачем я сюда приехала.
Иван, чьи это ужасные духи?
Я понимаю это сложно в такой непростой ситуации.
Сюда, пожалуйста.
Но это надо обговорить сейчас, без промедлений.
Что бы ни случилось, мама не должна этого знать.
Мне неприятно это говорить, но графиня становится все опасней с каждым днем.
Нет, она не опасна. Она озабочена достоянием семьи.
А мы озабочены достоянием человечества.
Вы были более, чем разумны.
Разве?
Ну конечно же.
Она уже держит под контролем ваш доход.
Пожалуйста, послушайте его, папа. У него на уме только лучшие намерения.
Речь идет только о правах на ваши книги, ваши идеи.
Со всем уважением,
но графиня слишком заинтересована в доходе от ваших работ.
Она моя жена. Она часть меня. Мы были вместе все эти годы.
Но вы больше, чем муж и отец. Она должна это понимать.
Желание добра людям, вот что должно вас волновать.
Вы принадлежите им.
Нет. Ей никогда этого не понять.
Она непостоянна. Не удивлюсь, если она больна.
К сожалению, это больше, чем вероятно.
Я знаю, это трудно, папа, но будь реалистом.
Ее поведение очень настораживает.
Вы серьезно думаете, что ее устроит завещание в конечном варианте?
Ну не знаю, не знаю--
Как вы смеете-- Ах!
Господи!
Что ты тут делаешь?
Вы все строите козни против меня, в моем собственном доме!
Я родила тебе 13 детей.
Как ты можешь со мной так поступать?
Помогите мне подняться.
Ну давайте, давайте.
Почему бы тебе не отдать все, что у нас есть?
Ты, жирный, гомосек!
"Что вы хотите, мой дражайший Владимир Григорьевич?
Может сердце моей жены на блюдечке? Или наших детей, с солью?
Мне все равно, мой дорогой Чертков, все, что вам заблагорассудится.
Фарфор, поместье,
вечные авторские права на мои произведения?
О, да все, что угодно, мой любимый."
- Отдай это мне. - Нет.
Отдай это мне, ты, маленький проныра!
Отдай! Отдай!
Хватит...Можно мне--?
Можно мне немного--?
- Можно мне немного..? - Ты убьешь его, мама.
Но этого-то ты и хочешь, да? Ты хочешь его смерти!
Лев.
Все в порядке, давайте выйдем отсюда.
Ты меня не облапошишь.
Я вижу тебя насквозь.
Я хочу видеть завещание.
Это мое право законной жены, перед лицом Бога.
Чего вы боитесь?
Вас.
Я вас боюсь.
Это просто невыносимо, Софья.
Я загадал желание от вас избавиться.
Теперь это просто.
Тогда давай, действуй. Уничтожь нас!
Я слишком уважаю Льва Николаевича!
Вам повезло!
Почему мой муж не видит вас таким, какой вы есть?
Если бы у меня была такая жена, я бы вынес себе мозги!
Или уехал в Америку.
PUCClNl'S ''UN BEL Dl, VEDREMO''
Надеюсь, вам лучше.
Вам нравится опера?
Да.
Мне очень жаль, что все так произошло.
Эта ария прекрасна.
Она о женщине, которую бросил любимый мужчина.
Всем кажется это так трогательно...
в опере.
Наша совместная жизнь стала невыносимой.
Сидите, Валентин.
Нет, меня ждут в Телятниках.
Нет, нет, нет. Оставайтесь и доедайте.
У нас просто небольшая размолвка, как это бывает у всех пар.
Несмотря на твое поведения, я никогда не прекращал любить тебя.
Конечно.
Но Господь мне судья, это становится все труднее.
Кто сказал, что будет легко?
Я - твоя жизнь, ты - моя.
Это то, что называется любовью.
- Мне пора. - Нет, останься.
Так это, по-твоему, называется любовью?
Разве это не замечательно, Валя?
Я думал, вы собираетесь помириться, но--
- Господь сохрани. - Будь здоров.
Хотя он прав.
Если мы не можем жить тихой, размеренной жизнью,
если я не могу работать и быть в покое, тогда мне лучше уйти.
- Уйти? - Не к Черткову, но вообще.
- Уйти куда? - Душан говорит, что ты меня убиваешь!
Тогда вали! Иди, куда заблагорассудится!
Иди, куда заблагорассудится!
Я ненавижу тебя!
Я ненавижу того, в кого ты превратился!
- Графиня. - Уйди. Нет.
Душан!
- Господи. - Графиня?
Графиня! С вами все в порядке?
С ней все в порядке?
Софья. Софья, вы в порядке? Откройте глаза.
Оо! Моя спина!
Оо, моя-- Ох!
Моя спина.
Вы лежите на вилке.
Поднимите ее. Вы окажете большую услугу,
если доведете ее до спальни.
Пойдемте, графиня.
Маша.
Прости.
Там было ужасно сегодня.
Они любили друг друга, я уверен, что любят и сейчас,
но когда ты видишь, во что это выливается, так хочется что-то...
Что-то случилось?
Маша?
Я-- Я возвращаюсь обратно в Москву.
Что?
Чертков говорил со мной сегодня.
Он сказал, что там я буду более полезна.
- Это значит... - Это значит он наказывает нас.
Наказывает меня.
Он наказывает меня за сочувствие к Софье Андреевне.
Вот он, Чертков.
Мы оба его разочаровали, но мне плевать.
Мне тоже плевать, но ты никуда не поедешь.
Я поговорю с ним и уговорю тебя здесь оставить.
-Нет. Я хочу уехать. - Что?
Я выхожу из движения.
Присядь-ка.
- Ты не можешь бросить Толстого. - Я и не собираюсь.
- Ты не можешь. - Я не собираюсь.
Когда я прочла его "Исповедь", она меня глубоко тронула, Валя.
Так.
Особенно в месте про свободу.
Свободу от злости, свободу от прислуживания,
свободу от всех условностей и бредней Церкви.
Это очень меня тронуло.
Вот, что я думала здесь найти.
Здесь же все совсем не так?
Свобода и любовь?
Этого здесь нет.
Поехали со мной.
Пожалуйста?
Я не могу.
- Я пойду к себе. - Подожди.
Маша.
Маша, пойми, я не могу.
Ты мне нужна.
Я знаю, что нужна.
Я знаю.
Т-М-..
Как там было? Я не помню.
- Это про твою...? - Нет, нет, нет.
Отдыхай.
Все идет по плану?
Добрый день, Лев Николаевич.
Такой уж добрый?
Помните, это узаконит
принадлежность ваших работ всему человечеству.
Грандиозно.
Ваши работы - это возможность пробуждения русских людей.
И теперь они будут принадлежать им вечно.
Так ведь?
Мне нужна ручка.
Конечно-конечно.
- Я.. - Что?
Похоже, у меня нет ручки.
Вы же секретарь, как у вас может не быть ручки?
Он ведь секретарь тоже. Спросите его.
Валентин Федорович, у вас есть ручка?
Я...
Да.
У меня есть ручка.
Вы в порядке?
Я предатель.
И ничего больше.
Лев Николаевич.
Можно вас спросить кое-что, не касающееся работы?
Конечно, мой дорогой.
Вы любите вашу жену?
Понимаешь, когда я ухаживал за Софьей,
она была так молода и так чиста,
что мне казалось, что я ее никогда не заполучу.
Я не хотел говорить ей о своих чувствах, но все же...
Ничего другого говорить мне ей не хотелось.
Так что я написал ей шифрованное письмо
и попросил его разобрать.
Сначала, она растерялась и подумала, что это, видно, какая-то игра.
Тогда я дал ей подсказку. Только одну.
"Первые две буквы Т и М,"- я сказал,-"значат 'твоя молодость.'"
Вот и все, что я сказал.
А потом...
Произошло чудо.
Она просто прочла фразу:
"Твоя молодость и желание счастья
грубо напоминают мне о моем возрасте
и невозможности счастья для меня."
Такая фраза, моя фраза.
Как будто бы она прочла мои мысли.
И вдруг, мы оба поняли, что будем вместе вечно.
На протяжении следующих нескольких лет, мы были
невероятно,
умопомрачительно...
счастливы.
А теперь это.
Я покидаю Телятники.
Серьезно?
Да. Я еду в Москву.
Она водит тебя за нос, мой мальчик.
Слушайте, вы говорили, что это движение - движение любви.
Так и есть. Любви, которой он нас учит.
Любви, которая объединяет все человечество.
Я не встречал никогда человечества.
Я видел мужчин и женщин. Неидеальных мужчин и неидеальных женщин.
Да. Но Лев Николаевич также говорит нам,
что любовь не может быть похотливой, не может быть тупой.
Ступай. Мы будем скучать.
По нашему наивному романтику.
Левочка?
Кашников хочет купить права на публикацию твоих работ после твоей смерти.
Что ж, тогда мне стоит попробовать умереть при первом удобном случае.
Перестань. Не глупи. Погляди.
Смотри, он предлагает 1 миллион рублей.
Почему это тебя не радует?
Я пишу не для издателей, но для народа.
Стой, ты куда?
Валентин ждет в библиотеке, он хотел со мной поговорить.
Отлично! Иди, пусть твоя разрушенная семья умрет с голоду.
Я не вижу никого в этом доме голодающего.
Напротив,
наш достаток убивает меня.
Отлично, ты будешь первым у лоханки!
И всегда был.
Итак, в чем дело, мой мальчик?
Выглядишь расстроенным.
Что ты хотел мне рассказать?
Софья!
Что ты делаешь?
Как ты мог?
Тебе нездоровится.
Ты-- Ты мучаешь меня опять и опять.
Разрываешь на куски, до тех пор ничего от меня не останется.
Я больше не знаю, кто я.
Я прочла твой дневник.
Я знаю, что ты наделал.
Почему ты себя так ведешь, у меня не было выбора.
- Отдай пистолет. - Нет.
- Пожалуйста, графиня. - Отдай пистолет, пожалуйста.
Мне надо побыть одному сегодня.
Да, конечно.
Валентин.
- Поднимайся. - Что?
Он уходит.
Брать самое важное.
Ничего не нужного.
Пожалуйста, мы должны торопиться.
- Куда вы пойдете? - Твое пальто, папа.
Нам не нужен план, мы просто уходим.
Вот лампа. На улице очень темно.
И клизму надо взять.
Все готово.
Душан, вы в порядке?
Пожалуйста, будьте начеку.
Вы в порядке?
Папа?
Он передумал.
Он возвращается в дом.
Вы хотите вернуться?
Нет.
Эта жизнь теперь позади меня.
- Помоги мне подняться. - Конечно.
Отдай это Софье.
Конечно.
Удачи, удачи.
Не плачь, не плачь.
Я пошлю за тобой, как только смогу.
Пошел.
Он уехал.
- Это к лучшему? - Я думаю, да.
Саша, дорогая, я знаю, что ты знаешь, где отец.
Дорогая, это не время для игр, прошу тебя.
Графиня, это для вас.
Мое положение в доме стало невыносимым.
И сейчас я делаю то, что обычно люди делают -
покидаю свою прежнюю жизнь,
чтобы провести остаток своих дней в мире и спокойствии.
Пруд.
- Мама! - Графиня!
Пожалуйста, мама!
Пожалуйста, пойми это, и не приходи ко мне,
даже если ты узнаешь, где я.
Твой приход сделает все еще хуже,
но не отменит моего решения.
Мама!
Я прошу, прости меня за все, что я тебе сделал,
также как я прощаю тебя всей своей душой,
за все, что ты сделала мне.
Графиня!
Мама!
- Мама! - Я держу ее!
Сюда! Сюда! Возьмите ее!
Иван, Иван, беги в дом. Позови врача, быстро!
Переверните. Переверните ее.
Ох, Господи благослови.
Иван, иди на станцию. Узнай, на какой поезд он сел.
Ради Христа.
Давай, давай. Отнесем тебя в постель.
Готовы..и подняли. Вот так.
Спасибо.
Вот, чай.
Она измотала себя.
Она спит уже почти 4 часа.
Хорошо, что она уснула. Боль потихоньку уходит.
Вместе с шумом.
Войдите.
- Вам письмо, мисс. - Для меня?
От вашего отца.
Моя дорогая Саша, я сделал остановку в Шамардино.
Я буду ждать тебя здесь.
Пожалуйста, попроси Валентина остаться и приглядывать за твоей матерью.
Когда ты приедешь, мы продолжим наш путь на юг вместе.
Твой любящий отец.
Они все ушли.
Я здесь.
Ох...
Ты пишешь своей возлюбленной, как это мило.
Я не уверен, моя ли она.
Но ты же надеешься увидеть ее снова.
- Очень даже надеюсь. - Да.
Да.
Я знаю, что ты знаешь, где он, Валентин.
- Софья Андреевна-- - Я не прошу выдавать его.
Я просто хочу, чтобы ты поехал к нему. Очень.
Мне нужно его увидеть. Мне необходимо с ним поговорить.
Я не буду устраивать сцен. Ты можешь ему это гарантировать. Я--
Я просто хочу увидеть его.
"Толстой покинул дом в неизвестном направлении."
"Мудрец из Ясной Поляны двинулся в путь."
Это Толстой.
Надеюсь, это не слишком для него.
Где мы?
Все в порядке. Все хорошо.
Дайте-ка я измерю вашу температуру.
Давайте.
Осторожней - ступеньки.
Ну и в глушь мы заехали.
Астапово. Юг России.
Это начальник станции.
Он очень добр и разрешил остановиться у него дома на столько, на сколько будет необходимым.
В округе нет ни одной гостиницы, так что нам крупно повезло.
Да, очень повезло.
Тебе будет хорошо здесь, папа.
Мы же поищем раскладушки или поспим на вокзале.
А потом опять в путь.
Да, папа. А потом опять в путь.
Извините.
Я бы хотел отправить телеграмму.
В Астапово ТЧК
Толстой болен ТЧК
Высокая температура.
Отправьте это графине Софье Андреевне Толстой.
Ясная Поляна. Тульская губерния.
Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, вернись.
Беспокойство здоровьем Льва Николаевича выразили
множество людей, и в числе них мистер Генри Джеймс
и мистер Джозеф Конрад.
Температура Льва Николаевича на данный момент держится на 40 градусах по Цельсию.
Что равно 104 градусам по Фаренгейту.
Его давление повышенно, 180 на 100.
Также необходимо добавить,
что Лев Николаевич
пребывает в сознании
более, чем когда-либо.
- Где он? Отведи меня к нему. - Сюда.
Он уехал. Это поразительно. Он все-таки уехал.
- Он был слишком болен для этого. - Настоящая победа для нашего движения.
Он так ничтожно выглядит.
Папа.
Аа, это ты.
Мой дорогой друг,
зачем все это?
Мне надо было тебя видеть.
Спасибо.
Нам столько надо еще сделать.
Ты видел Софью?
Я решил не делать этого.
Она придет.
Я не знаю когда, но знаю, что придет. Я знаю.
- Мы будем готовы. - Готовы к чему?
Прошу прощения, пришло время ставить клизму.
Не извиняйся, мой друг.
Твои клизмы стали новостями для всего мира.
Доброе утро, джентльмены.
Я уверен, что вы все будете также обрадованы, как и я.
Ночь Льва Николаевича прошла спокойно.
Его температура остается на отметке 40 градусов.
И его давление все также повышенно.
Как было сказано ранее,
он остается в бодром расположении духа.
Это графиня.
Она здесь?
Где она?
Графиня!
Вот она!
Графиня Софья.
Она идет сюда.
До тех пор, пока не начнет им врать, перечисляя мои злодеяния.
Я с ней поговорю.
Я хочу видеть своего мужа.
Да.
Я...
Я хочу видеть его сейчас же!
Графиня!
Валентин, я хочу видеть его.
Я не уверен, что сейчас подходящее время, графиня.
Нет, подходящее. Самое подходящее для меня.
Было бы лучше, графиня, я думаю, если вы подождете...
Я хочу видеть мужа.
Он слишком слаб, чтобы видеть тебя, мама.
Он не слишком слаб, чтобы видеть тебя. Не слишком слаб видеть этого-- Пф.
Вам обязательно это устраивать здесь?
Значит это я проклятая за порогом, пока внутри бушует дьявол.
Чертков здесь, потому что его позвал отец.
- Это правда? - Да.
Вы говорили ему, что я чуть не утонула в пруду?
Нам не пришлось. Это было во всех газетах.
- Давайте, я вас провожу. - И что он сказал?
Он сказал, что если бы ты убила себя, он бы расстроился.
- Расстроился? - Жутко бы расстроился.
Но он, все равно, не мог поступить иначе.
Я хочу его видеть.
Он мой муж. Он не твой муж.
Ты невыносима.
А ты жесткосердечная сука, а не дочь.
Я потеряла пятерых детей!
Почему один из них не оказался тобой?
Вы закончили?
Валентин, уведите меня, пожалуйста, отсюда.
Да, конечно.
Расступитесь. Дорогу.
- Похоже, я плохо поступила. - Нет, графиня.
Не беспокойтесь.
Вот. Это вам.
- Вода чистая? - Конечно, чистая.
Душан, в чем дело?
Послушай его.
А я ведь доктор, черт побери.
Софья?
Что он сказал?
Она ведь приехала?
- Она здесь. - У вас бред.
Саша!
Где твоя мать?
Она дома.
Если она хочет меня видеть, я не могу ей отказать.
Да.
Она приедет сюда?
Я не...
Уже нет дороги...
Уже нет дороги куда?
Я бы хотел отправить еще одну телеграмму.
В Астапово ТЧК
Толстой болен ТЧК
Большое горе ТЧК Пожалуйста приезжай.
Отправьте ее Маше--
Марии Филипповне Мелиновой.
Вы ему врали.
Говори тише.
Он хочет ее видеть. Вы сами слышали.
И что ты думаешь, она принесет ему здесь?
Я не знаю. Но они были женаты 48 лет.
Я скажу, что она принесет. Суету, шум и гам.
Она обещала мне, что не--
Обещала тебе что? Что?
Ты плохо ее знаешь, мой мальчик.
Ты действительно думаешь, что она в силах перестать действовать как сумасшедшая?
Они прожили всю жизнь вместе. Зачем закрываете на это глаза?
Ты стал жертвой ее романтической чепухи.
И забываешь, что она хочет уничтожить все, чем мы занимаемся.
Она едет сюда с этим елейным святошей.
- Мы не пустим священника. - Эти люди - стервятники, Валентин.
Она будут кружить до последнего момента,
только чтобы принять его опять в свое лоно.
- Это их мечта. - Мы не пустим священника.
Предсмертное раскаяние.
Ты хоть представляешь, что это будет значить для нашего дела?
Все, о чем он мечтал,
все, что он создал, будет уничтожено.
Простая, достойная смерть,
вот, чего мы хотим.
Вот, чего он хочет.
Нет, ты хочешь создать икону.
И хочешь, чтобы люди преклонялись перед образом, который ты создал.
Но он этого не хочет.
И никогда не хотел. Он хочет спокойствия.
Он хочет ее видеть. Пусти ее.
Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не допустить.
Икона, которую ты создаешь
больше похожа на тебя, чем на него.
Валентин?
Это не может быть правдой. Лихорадка отступила.
Да.
Но...
его пульс...это...
Дорогая.
Мне позвать ее?
Он все равно ее даже не узнает.
Позвать.
Возьми пальто. Там холодно.
Графиня, вы не дадите мне какую-нибудь информацию?
Графиня, он умирает?
Или уже умер?
Левушка! Левушка, дорогой.
Дорогой, прости меня, пожалуйста, прости.
Я эгоистичная дура, но я люблю тебя, дорогой.
Пожалуйста, верь мне.
Пожалуйста, пойми меня
и прости мою злость и глупость.
Мама.
Держите себя в руках.
- Я что кричу? - Вам нужно держать себя в руках.
Хорошо.
Я буду.
Ты не говоришь, но я слышу тебя.
Ты любишь меня, Левушка?
Я никогда не прекращала, мой птенчик.
А ты прекратишь?
Нет.
Никогда.
Или уйдешь от меня опять?
Нет, никогда.
Хорошо.
Пойдем домой.
Первый удар.
Второй удар.
Софья: Тш. Тшш.
Утром, в десять минут седьмого
великая душа отошла в мир иной.
Лев Николаевич Толстой...
Маша.
Маша. Ох, Маша.
- Ты не успела, его больше нет. - Я знаю.
Я приехала к тебе, Валя.
И к тебе тоже.
Да благословит вас Господь, Софья Андреевна.
Благослови вас Бог!
Мы будем за вас молиться, графиня!
В 1914 году Сенат вручил Софье авторские права на работы мужа. Через пять лет она умерла в своем любимом доме.
Владимир Чертков остался до конца жизни преданным толстовцем. он умер в Москве в 1936 году.
Валентин Булгаков иммигрировал из России и поселился в Праге. Он широко известен в Европе как писатель и участник движения пацифистов. Умер в 1966 году.
Перевод: Дмитрий Иванов dimitryivanov@mail.ru